Александр Ал­­ексеевич Васильчиков. Владелец Кораллово в 1871-1890 гг 
Главный дом усадьбы Кораллово. Акварель  воспитанницы Лицея "Подмосковный" Федровой Леры

Маленький Эрмитаж

Своеобразными продолжателями просветительской миссии Кораллова станет семья Васильчиковых, которые владели поместьем с 1871 по 1908 год. Однако, поместье им перейдет не от Безбородко, а от братьев Голохвастовых. Усадьба, как сообщают документы нотариального архива по Звенигородскому уезду: «Коллежский секретарь Павел Дмитриевич Голохвастов продал я супруге надворного советника Ольге Васильевне Васильчиковой, рожденной графине Олсуфьевой, собственное мое сво-бодное от залога и запрещения имение, состоящее Московской губер-нии в Звенигородском уезде, село Коралово - Караулово тож – с зем-лей…доставшееся мне от родного брата моего коллежского секре-таря Дмитрия Дмитриевича Голохвастова по дарственной записи, совершенной 21 июля 1870 года.. Взял я, продавец, с нее, покупщицы г. Васильчиковой за означенное мое имение с показанным денег серером 16.500 рублей» (Из ЦГИА) Судя по всему, Голохвастовы приобрели имение Кушелевых-Безбородко для последующей перепродажи. Документов и свидетельств той спекулятивной сделки не сохранилось, но известно, что Дмитрий Дмитриевич Голохвастов, был предводителем дворянства Звенигородского уезда, двоюродным племянником А.И.Герцена, а его брат Павел Дмитриевич, служил в Звенигороде мировым судьей. 

В истории России Павел Голохвастов оставил чуть больший след, чем в истории Кораллово. Известно, что он увлекался периодом Смутного времени, писал труды и одно время генерировал идею воссоздания в России института Земских соборов. Мимолетные владельцы вряд ли занимались устройством в Кораллово каких либо строений, и заботы настоящего владения легли на плечи семьи Васильчиковых. 

Новая хозяйка Кораллова Ольга Васильевна Васильчикова с поместьем прекрасно знакома. Она дочь, графа Василия Дмитриевича Олсуфьева, владельца усадьбы Ершова, наверняка, гостила с родителями в Коралово еще в детстве и у Шеншиных,  и у Хвостовых,  и у Кушелевых.  Скорее всего, именно она надоумила мужа Александра Алексеевича Васильчикова приобрести усадьбу. Александр Алексеевич, примерно с середины 60-х годов озабочен поисками удобной для уединения усадьбы. Его внимание приковано прежде всего к знаменитому тургеневскому Спасское-Лутовиново в Тульском уезде. Тургенев и Васильчиков довольно близко знакомы, их жены, Ольга Васильевна и Полина Виардо, общаются накоротке. Иван Сергеевич хочет продать свое родовое гнездо, ставшее убыточным по-сле реформы, но дружба мешает практичности и коммерции. В письме М.Ф. Соллогуб  И.С. Тургенев замечает: «Княгиня Черкасская письменно спрашивала меня, не захочу ли я продать именно это имение её брату (Васильчикову)? Я отвечал ей, что я только тогда решусь продать Спасское, если мне дадут за него цену, которую было бы неблагоразумно не принять, но такую цену давать так же неблагоразумно». 

Получив отказ, Александр Алексеевич, видимо, принимает предложение жены по выставленному после смерти графа Безбородко на продажу Кораллово. Справедливости ради надо заметить, что расстроенная сделка не огорчит ни Тургенева, ни Васильчикова. Спасское по-лучит нового управляющего и увеличит доходы, а Васильчиков обретет уют, комфорт и покой в скромном Кораллово. Как всегда не последнюю роль в идее покупки усадьбы сыграют се-мейные ценности. К 1871 году у Васильчиковых уже 5 детей: Мария (р. 1859), Александра (р. 1860), Алексей (р.1862),  Павел (р.1865),  Петр (р.1867). Подрастающим детям нужна летняя дача с чудесной природой и климатом Подмосковья и любимой бабушкой графиней Марией Алексеевной Олсуфьевой под боком, в ершовской усадьбе. К печали внуков, остальные бабушки и дедушки ко времени их рождения уже упокоились.

«1871 г. Октября 15 дня явились к Дм.Ив.Короткову, московскому но-тариусу… коллежский секретарь Павел Дмитриевич Голохвастов и надворный советник Алеекксандр Алексеевич Васильчиков, в качестве поверенного своей жены …живущие первый в Москве, Арбатской части, на Никитской улице, в доме Полуэктова, а второй Московской губернии, Звенигородского уезда, в селе Ершове… с объявлением, что они, Голохвастов и Васильчиков заключают договор о продаже »( Московский нотариальный архив)

Глава большого семейства Александр Алексеевич Васильчиков, хотя и происходил из знатного рода (он, правнук графа Кирилла Петровича Разумовского, последнего гетмана Украины, фельдмаршала России и президента Академии наук), но не имел титула, так как те наследуются только по мужской линии.  В 1855 году, закончив 1-ю Московскую гимназию и Московский университет, Александр начинает карьеру при министерстве иностранных дел. Выпускнику историко-филологического факультета близки вопросы искусства и литературы, которые он углубленно изучает, служа в Риме и Карлсруэ. 

Одновременно со службой Васильчиков пробует свои силы в искусствоведче-ских и исторических исследованиях. В 1868 году издадут первый том его исторического труда «Семейство Разумовских», а в 1872 году выйдет его искусствоведческая монография «Портреты Петра I», над ко-торыми он работал много лет. 

В 1866 году Васильчиков получает должность церемониймейстера при дворе, и его придворная карьера быстро стартует. Из редких сведений о Васильчикове тех, лет выделяются воспоминания художника Боголюбова, столкнувшегося с молодым дворянином в Риме. Боголюбов с группой других художников стипендиатов Академии художеств живет и работает в Риме, проникаясь и творческим на-следием и либеральным духом Европы. А Александр Алексеевич приставлен курировать стажеров. Их столкновение неизбежно. Дворянин-государственник (впрочем далеко не консерватор) и художники-либералы (впрочем существующие на государственные стипендии) искренне не понимают друг друга и это непонимание вырождается в склоку. Васильчиков высокомерно отчитывает стипендиатов, те пишут жалобу на оскорбительное с ними обращение. Пройдут годы, а неприязнь директора Эрмитажа Васильчикова и создателя музея в Саратове Боголюбова сохранится, несмотря на общие цели в просветительской деятельности.  

В 1872 году выйдет труд Васильчикова «О портретах Петра Великого», а в 1880-х он издаст 5 томов исторической монографии – «Семейство Разумовских». Правда совсем уж академической его жизнь не окажется. 

В 1879 году он станет Гофмейстером императорского Двора и получит должности директора императорского Эрмитажа и председателя археологической комиссии. Должности очень высокие. Стоит отметить, что директор Эрмитажа имел право личного доклада императору и был ровня министрам. И без того родовитые Васильчиковы-Олсуфьевы, отныне станут при-ближенными ко Двору. Пик этой близости реализуют дочери Васильчикова, став не просто фрейлинами, но близкими друзьями царствен-ных семейств.

А пока работа и семья, Эрмитаж и Кораллово занимают все время главы.В одном из писем архимандриту Леониду (Кавелину) Васильчиков признается: «У меня был очень короткий отпуск, надо было съездить в Саратовское имение, а в оставшееся короткое время не  хватило духа покинуть дорогое Кораллово». Правда счастье не бывает всеобъемлющим, семейные радости и беды ходят вместе. 

В 1878 году умирает Мария Алексеевна Олсуфьева, ма-ма, теща и бабушка семьи Васильчиковых. Не успел отойти траур, как новая беда: в 1879 умирает 11 летний сын Петя Васильчиков. Впрочем, высокая детская смертность в те годы обычна .  В 1881 году  новое потрясение. 1 марта 1881 года террористы взрывают императора Алексндра II. Александр Васильчиков – один из свидетелей его страшной кончины в Зимнем Дворце. Через годы директор Эрмитажа оставит воспоминания о тех часах, до сих пор не изданные.

В 1883 году дочь Александра Васильчикова выходит замуж за подольского губернатора графа Леонида Милорадовича, и черно-белые полосы чередуются в Кораллово с калейдоскопической быстротой. 23 июня 1884 года в Кораллово рождается первый внук. Его нарекают Александром. Не прожив и года, 3 июня 1885 года тезка мамы и де-душки умирает. Безутешные дедушка и бабушка погребают младенца, графа Александра Милорадовича, на кладбище Саввино-Сторожевского монастыря. 

Уже в декабре 1885 года родится внук Сергей. Интересно, что местом рождения Сергея опять таки записаны Московская губерния, Звенигородский уезд, село Кораллово. Это безусловно доказывает, что Кораллово для Васильчиковых не летняя дача, а постоянное место пребывания. Раз они решаются рожать в поместье – все в доме приспособлено к зимнему существованию: отопление, освещение, дороги. 

Александр Васильчиков буквально увлечен обустройством усадьбы. Пожалуй, со времен Алексея Ярославова поместье не знало такого искреннего владельца, с удовольствием проводящего время именно здесь. При нем, Караулово - Коралово окончательно станут называть на эстетический манер – Кораллово. Кораллово для Васильчикова настоящий дом, где он с любовью подбирал антикварную мебель, собирал библиотеку, коллекционировал картины и миниатюры, обустраивал рабочий кабинет и оборудовал домовую церковь. 

 

В настоящее время, после многих перестроек, внутреннее содержание дома не сохранилось. Специалисты считают, что «несмотря на переделки, первоначальная  планировочная схема здания прослеживается неплохо. Дом, вероятно, имел анфилады, проходившие вдоль протяженных фасадов, с центральным коридором на первом этаже. Главный вход со стороны парадного двора приводит в вестибюль, немного совмещенный от поперечной оси дома. Рядом с ним расположено помещение парадной лестницы. Более высокий второй этаж был, по-видимому, парадным. Как и на первом этаже, юго-восточный зал, имеющий выход на балкон здесь был расширен. В доме - плоские перекрытия и паркетные полы» (Из проекта охраны зон бывшей усадьбы «Кораллово». 1992 г). Центром дома были лестница и вестибюль. Дом отапливался печками и каминами, на фотографиях того времени видно 9 дымоходных труб. В самую стужу камины закрывали, и украшали цветами, как декоративный грот. Но печи продолжали давать тепло. Анфиладное строение комнат позволяло нагретому воздуху циркулировать, обогревая все помещения. Помимо круглогодичного комфортного тепла в доме был водопровод. Воду из колодца подавала водокачка на конной тяге. Чуть позже водопровод позволит перейти на водяное отопление. Это создавало все удобства для обитателей. Суровой зимой все окна дома тщательно конопатились и укреплялись двойными рамами. Между рамами насыпали сухой песок, или ставили рожки с солью, чтобы уменьшить влажность и предотвратить замерзание стекол. Летом окна второго этажа и балконы «обрастали» противосолнечными козырьками из красивой материи, а веранду первого этажа обвивал плющ и вьюны, создавая комфортную тень и прохладу. 

Куда сложнее решался вопрос с освещением. Прогресс электричества придет чуть позже. Первые лампочки накаливания появятся в России к 1880 году, но до конца XIX века электрическое освещение дорого и недоступно. Рассказывают о неком русском миллионере, который в 1888 году осветил электричеством свой дом и приглашал гостей на аттракцион «включаем свет». Люди с восхищением смотрели, как хозяин нажимал на кнопку и …все освещалось, затем нажимал и …все погружалось во тьму. В передовых странах Европы дома освещались газом, подававшимся по системе медных трубок. До России это новшество дошло, но использовалась в уличном освещении. Появляется выражение «офанареть», т.е. удивить системой уличных, газовых светильников. Учитывая все это надо признать, что дом Васильчиковых освещался по старинке – свечи, светильники. Правда с середины XIX века на смену восковым свечам пришел более экономичный и безопасный парафин, а масло в лампах заменили новомодным керосином, но в целом, освещение оставалось трудоемким, пожароопасным и малоэффективным. Зато витые люстры, настольные жирандоли, подвесные шандалы и напольные торшеры служили настоящим украшением комнат и зал. 

Отрывок из воспоминаний графа С.Д.Шереметева подтверждает : «По пути свернули мы в Кораллово, близ Звенигорода, имение Васильчикова. Была глухая ночь, погода свежая и дождливая, как и следует в осеннее время, дороги до нельзя плохи; мы порядочно передрогли. Кое-как дотащились мы до Кораллова и в непозволительно позднее время постучались в двери. Вся усадьба была, конечно, объята глубоким сном; но мало по малу звуки бубенцов и лай собак пробудили жителей Кораллова. В доме показался огонь, растворилась дверь, и сам хозяин А. А. Васильчиков встретил нас со свечой в руках. Нам было очень совестно ввалиться в такую пору и притом с целым обозом, с детьми и прислугою… Теплый уголок скоро пригрел всех нас; мы заснули как убитые, а на другой день отправились в Михайловское». Уличного освещения, в усадьбе не было, хотя с учетом возвращения к круглогодичному проживанию (при Кушелеве-Безбородко гостили только летом) это становилось актуальным. 

Заботы о комфорте семьи, особенно в осеннее и зимнее время привели Васильчикова к идее устройства домовой церкви. По указам Императора 1723 года и Синода 1865 года наиболее знатным персонам и лицам, приобретшим право на особенное уважение, разрешалось иметь домовые церкви. При этом правда, оговаривалось, что привилегия дается только в случае преклонных лет, или болезней не позволяющих посещать храм. Имея безусловный авторитет Александр Алексеевич сошлется на «болезненное состояние жены его и дочери, кои за немочью не могут посещать приходской церкви, особенно же зимой, таким образом почти постоянно лишены утешения присутствовать при совершении таинств». (Из ЦГИА) Помимо заботы о здоровье  иметь домовую церковь было престижно, а ущемленные титулами Васильчиковы к таким вопросам относились щепетильно. 

Вторым мотивом мог быть тот, что Толгская святыня все же фамильная святыня Ярославовых, а не Васильчиковых, и не Олсуфьевых. Появление домовой церкви Святой Троицы – аналога ершовской церкви Святой Троицы, как бы возвращало к привычным фамильным святыням Олсуфьевых. Известно, что в XIX веке олсуфьевское Ершово иногда даже называли Троицким, по названию храма.   Так, или иначе, формальности были соблюдены, разрешение Синода получено и в 1876 году в  доме появился храм.  «Церковь имеет быть деревянная, воздвигнута над каменным подвалом…все в ней устроено согласно правилам церковным, а именно: алтарь ее, как и главный фасад дома, будет обращен на восток…» - сообщает священник Николай Фивейский, назначенный контролер выполнения предписания. Предположительно домовая церковь была пристроена к северной стене главного дома, на месте нынешней боковой галереи. Домовая церковь была приписана к приходу коралловского храма Толгской иконы Богоматери, о которой Васильчиков, конечно, не забывал. 

При церкви гофмейстер продолжает содержать богадельню (приют для нищих им бездомных), а так же открывает церковно-приходскую школу для детей окрестных крестьян.  Школа и богадельня составят целую группу строений в Кораллово, рядом с церковью.   Из отчета об образовании в Московской губернии ясно, что школа открыта Васильчиковыми в 1887 году. Первыми преподавателями ее были священник Александр Введенский и семинарист Василий Виноградов. Попечение нуждающихся не ограничивалось поместьем. В 70-х годах XIX столетия Васильчиков поддерживает «Звенигородскую женскую прогимназию (начальную школу)» открытую в 1871 году. Особенным местом в усадьбе был кабинет владельца. Рабочий кабинет директора Эрмитажа и главы археологической комиссии был наполнен предметами искусства, антиквариатом, историей. Товарищ Васильчикова граф А.Бобринский обратился к нему, подражая Пушкину: 

«Коралловских земель любезный обладатель, 

К тебе мы свой привет желали б принести, 

В Кораллово, где ты, и зодчий, и ваятель, 

Приют искусствам хочешь возвести, 

Где мрамор Пароса,  майолика Урбино

Китайца странный вкус и бронза Сансовино, 

Лионская парта и наш родной кумач 

Труднейшую решали из задач: 

Смышленой прихоти твоей повиноваться 

И пред тобой в убранстве состязаться»

В письме-стихотворении просто опись коллекции Васильчикова, где преобладает прикладное искусство. Архив сохранил, лишь две фотографии внутреннего убранства Главного дома Кораллово. На стенах видны вмурованные барельефы античных времен (коллекция антиков). К сожалению, вся обстановка господского дома утрачена. Резные туалетные столики из малахита последнее, что служило обитателям Кораллово еще в 20-е годы XX века, в бытность здесь детской сельскохозяйственной колонии для беспризорников.  В работе замечательного краеведа 20-х,  А.Н. Греча, "Венок усадьбам" читаем: «Когда-то при Васильчикове дом был наполнен исключительной и своеобразной обстановкой, очень редкой в русских усадьбах... Это была мебель Средневековья и северного Возрождения, не составлявшая здесь коллекции, а нашедшая применение в быту. Резная кровать под балдахином, резные шкафы и поставцы, кресла и стулья - всё это уживалось вперемежку с вещами типично усадебными, с фамильными портретами... картинами, гравюрами, книгами»

Гости  Кораллова не могли не отметить особый дух усадьбы.  "Коралловский дом интересен. Всё в нём устроено хозяином оригинально и со вкусом. Рабочий кабинет уютен и прост. На лестнице и в гостиных много портретов масляными красками, и миниатюр, тут же нахо-дятся различные коллекции. Особенно хороша домовая церковь с прекрасными иконами и иконо-стасом кипарисового дерева", - пишет граф Сергей Дмитриевич Шереметев, известный историк, коллекционер и государственный деятель о подмосковном имении А.А. Васильчикова. Некоторые экспонаты его коллекции выдавали страсть к археологии. Так в доме Васильчикова хранился древнерусский шлем, два щита и часть знамени Дмитрия Донского. Особое место в обстановке Кораллово играла коллекция семейных портретов. Восстановить их полный реестр не представляется возможным, но о нескольких замечательных нельзя не упомянуть. 

Летом 1904 года в «Львиные ворота» Кораллово въехала коляска с молодым Сергеем Дягилевым. Будущий гениальный импресарио, вдохновитель «Русских балетных сезонов» собирал материалы для выставки «Русского портрета» в Таврическом дворце Санкт-Петербурга. Дягилев лично объехал сотни частных усадеб, собирая лучшие образцы искусства. Благодаря каталогу выставки удалось выяснить, что из Кораллово на выставку привезено несколько картин. 

Наиболее знаменит «Портрет Екатерины Александровны Архаровой» кисти Боровиковского. Екатерина Архарова (1755-1836) бабушка Александра Васильчикова по линии матери. Вдова генерала Ивана Архарова была притчей во языцех в Петербурге благодаря стойкой верности чертам екатерининской эпохи. Невзирая на новшества, вплоть до смерти ездила она в старой карете XVIII века, с одними и теми же кучером и форейтором, которые состарились вместе с ней. На все приемы и званые обеды она ходила в одежде, в которой ее изобразил Боровиковский. Игнорируя инфляцию, ни разу не повышала оброка с крестьян, мотивируя это тем, что их установил еще ее муж. Интересовалась литературой, принимала у себя молодых литераторов, среди которых был и Пушкин. Когда ей читали романы, просила пропускать страшные места, так как была очень эмоциональна. В молодости Екатерина Римская-Корсакова (в замужестве Архарова) была очень хороша собой. Об этом свидетельствует еще один коралловский портрет. Дедушка Васильчикова Иван Петрович Архаров (1744-1815) умер еще до рождения внука, так что образ героического деда Александр извлекал из этого портрета, который так же украшал стены дома в Кораллово. Слава братьев Архаровых переживет их. А прозвище их полка «архаровцы» станет примером военной силы и недисциплинированности.

 Еще одна замечательная личность, чей портрет директор Эрмитажа держал дома – Лев Кириллович Разумовский (1757-1818), двоюродный дедушка коралловского владельца. Не самое близкое родство, компенсировалось силой личности. Образованнейший человек своего времени, пытливый мыслитель, прославился скандальным, но благородным поступком. Будучи влюбленным в княгиню Марию Голицыну, он готовился вызвать на дуэль ее мужа, самодура и деспота, избивавшего юную жену. Судьба решила по-иному. В одну из ночей 1801 года азартный князь Голицын проиграв все в карты, поставил на кон жену и проиграл ее Разумовскому. Тот увез супругу, оставив Голицыну остальной выигрыш. Скандал стал широко известен и влюбленные долго не могли выходить в свет, пока император Александр I не стал им открыто покровительствовать. Эту историю Лермонтов положил в основу «Тамбовской казначейши», а Лев Толстой заимствовал некоторые черты Льва Разумовского для написания образа Пьера Безухова.

Вышеупомянутый каталог выставки 1905 года упоминает так же картины: «Портрет Ивана Петровича Архарова» (худ.Молинари), «Женский портрет» (худ. Рослен). «Мужской портрет» (худ. Пелегрин), «Женский портрет неизвестной» (худ. Жерар), «Женский портрет в раме с двумя голубями» (худ. Натье), «Портрет Павла I с Марией Федоровной и детьми». К сожалению, расширить список коралловских портретов пока не представляется возможным. По отрывочным сведениям можно лишь утверждать, что некоторые из них попали в основу Саратовского ху-дожественного музея им. Радищева, куда их передал сын Васильчикова Павел Александрович в 1918 году. 

 Так известно, что среди них была реликвия семьи Васильчиковых: «миниатюрный портрет А.Г. Разумовского. Он выполнен акварелью на овальной костяной пластинке, обрамлен золотом, верхняя часть рамки сделана в виде сетки. Сетка оплетена прядью белокурых волос. Портрет заключен в футляр из двух шлифованных стекол с золотым ободком, на котором гравирована надпись: "Генерал-фельдмаршал. Обер-егермейстер. Рейхграер. Алексей Григорьевич Разумовский р. 1709 D 1771 Дядя Анны Кирилловны Васильчиковой и волосы госуда-рыни Императрицы Елизаветы I Петровны".(Сборник «Боголюбовские чтения»1992 Г.)

Были еще и скульптуры и барельефы. Пьета из Италии (Нагробное изображение оплакивания Христа) находилась в усадьбе, а после революции была передана в Эрмитаж, где сейчас и находится.

Автограф Васильчикова на бумаге с вензелем Кораллово

Все же главную заботу директора Эрмитажа составляло радение о музейной, а не личной коллекции. В этом он преуспел. Он нашёл способ расширять коллекции Эрмитажа путем передачи в музей произведений искусства из императорских дворцов: так, из Петергофа были переданы 22 картины, среди которых «Давид и Ионафан» Рембрандта. Пополнилось античное собрание, в которое в 1884 году влилась уникальная коллекция танагрских терракот П. А. Сабурова, а в 1888 году — коллекция античных памятников А. Д. Блудова.В 1885 году в была куплена замечательная коллекция произведе-ний прикладного искусства Средневековья и Возрождения. Это при-обретение послужило толчком для образования в музее нового отделе-ния. Одновременно Эрмитаж обогатился собранием оружия из Царскосельского Арсенала. Обращает на себя внимание настойчивость Васильчикова в умножении музейных коллекций, в которых он не признает мелочей. Так в 1879 году Александр Васильчиков буквально атакует Министерство финансов просьбами передать в нумизматический отдел Эрмитажа знаменитые «константиновские рубли», а в 1881 году добивается аудиенции нового императора Александра III, ради прошения об уникальных экземплярах посуды и нарядов Анны Иоановны, лежащих в кладовых Зимнего Дворца. Все эти экспонаты обогащают Эрмитаж. 

Еще важнее, что к работе в Эрмитаже Васильчиков привлекает ведущих специалистов своего времени египтолога Голенищева, археолога Кизерицкого, искусствоведов Кондакова и Сомова. Радея о статусе национального искусства, А.Васильчиков высказывает идею создания Русского музея. Она реализуется уже после его смерти. К сожалению, активную деятельность Васильчикова омрачили трудности. 

В 1886 году семья директора Эрмитажа оказалась банкротом, из-за непомерных долгов. Потребовалось вмешательство Александра III , установившего опеку над имуществом Васильчиковых. Это спасло семью от разорения, но имение Кораллово будет заложено в Земельном банке.В 1889 году Александр Алексеевич покидает свои посты (гофмейстер Императорского двора, директор Эрмитажа, председатель Археологической комиссии) и поселяется в Кораллово постоянно. Причиной тому, оказывается болезнь, поразившая дворянина. Уже известный нам граф Шереметев, владелец поместья Введенское близь Звенигорода, писал в своих «Путевых записках»:« В последний раз я был в Кораллове уже во время болезни А.А. Васильчикова. Он был довольно слаб, однако ж сам предложил показать нам сад. С видимым удовольствием водил он нас по дорожкам и хорошим местам. Мало того: он пред-ложил дойти пешком до Савина монастыря. Прогулка была прекрасная. Чем ближе к Савину, тем места живописнее. Долго шли мы косогором вдоль оврагов и не выходили из рощи; насаждения по преимуще-ству смешанные, справа в лощине красивая деревня." 

Мостик в Саввинской слободе. Исаак Левитан

Дорога от Кораллова к Саввину монастырю идет вдоль речки Сторожки. Места и впрямь живописные. Не случайно, они привлекали самых разных художников самых разных времен от Исаака Левитана, писавшего здесь этюды, до Андрея Тарковского снимавшего на Сторожке земные эпизоды «Соляриса». Показательно, что даже больной Васильчиков не может отказать себе в удовольствии прогулки за 9 с лишним верст округ. Очевидно, что прогулка эта сродни мини-паломничеству к святым местам – храмам монастыря, мощам святого Саввы, к могиле своего внука-первенца. «Грустно, когда уходят люди, оставляющие добрый и прочный след своей деятельности. С какой ревностью охранял он неприкосновенность наших древних памятников, как усердно, даже иногда запальчиво, ратовал он за сохранение их! Среди почти повального современного равнодушия отрадно было встретить человека, останавливающегося на вопросах, не существующих для большинства. При всей сво-ей светскости, и несмотря на среду придворную, в нем не угасала до конца искра сочувствия и привязанности к старине русской. Он был из числа не слишком многочисленного кружка светских людей, понимающих недостаточность господствующей подражательности все-му чужому. Он не мог осознавать, что общество, отрекшееся от коренных своих начал, подлежит неизбежному провалу (!)».(Из «Путевых заметок» С.Шереметева)

23 мая 1890 года Александр Алексеевич скончался в Кораллово. Его погребли в Москве, в некрополе Донского монастыря, рядом с могилой младшего сына Пети (1867-79). 

 Потомкам он оставил исторические и искусствоведческие труды, над которыми работал до последнего вздоха. Пятый том «Семейства Разумовских» останется незавершенным. Объективно, труды его останутся в тени его великих историков-современников С.М.Соловьева. Н.О.Ключевского, Н.И. Костомарова, а в годы советской власти и во-все окажутся невостребованными, но это не умаляет его самоотверженности и патриотизмаОн писал о России, искренне болея за ее судьбу, и поставив диагноз государственной болезни в первых строках своего труда: «Нигде и нкогда не бывало столько временщиков как у нас в России..»(Из А.Васильчиков. «Семейство Разумовских», 1 том, Предисловие) Александр Васильчиков, как настоящий хранитель традиций, был человеком прошлого. Неслучайно, его ум занимали времена Петра I, Екатерины Великой и Павла. 

Александр Алексеевич Васильчиков умер в 57 лет, но не скажешь, что он не исполнил своего предназначения. Интересно, что в 1832 году, в дни его младенчества друг их семьи, поэт-сатирик Сергей Соболевский написал шуточное стихотворение. 

 ГОРОСКОПИЙ, УЧИНЕННЫЙ ПО СЛУЧАЮ РОЖДЕНИЯ ЯСНО-ВЕЛЬМОЖНОГО АЛЕКСАНДРА АЛЕКСЕЕВИЧА ВАСИЛЬЧИКОВА

Поэт -- пророк! Вот почему Двоякий вам предвижу жребий;

Внемли глаголу моему, Новорожденный крошка бебий!

Наделаешь ты тьму детей, Как истый внучек Разумовских!

Попрешь огромностью статей Ты всех возможных Третьяковских!

Тебе пророчу я талант Различных качеств и манеров,

Издашь ты не один фольянт, Царю наставишь гренадеров.

От этого нам -- кутерьма, Тебе под старость -- стон и плачи;

Построишь для сынков дома И наготовишь дочкам дачи.

А для меня расход другой: Покупка новых книжных шкапов,

Лишь только будешь ты большой, Вот как Шипов или Потапов

Саша Васильчиков с младшим братом в детстве

В шуточных виршах все оказалось всерьез. «Тьма детей» - у Васильчикова 5 детей, 8 внуков, большое число род-ственников. «Огромность статей» - от Васильчикова останется множество работ. Некоторые будут опубликованы его дочерью Александрой Милорадович после смерти отца, некоторые до сих пор лежат в рукописях. «Издашь ты не один фольянт» - 5 томов «Истории семейства Разу-мовских» - один из крупнейших капитальных трудов по истории в XIX веке. «Построишь для сынков дома. И наготовишь дочкам дачи» - и это сбылось. Кораллово по смерти перейдет в фактическое распоряжение старшей дочери Марии Александровны, а сыновья Алексей и Павел унаследуют саратовские имения Васильчиковых: Березовку и Андреевку, Кондольской волости, Саратовской губернии. 

Бледной тенью мужа в источниках осталась Ольга Васильевна Васильчикова-Олсуфьева. Не сохранилось подробностей ее существования по смерти мужа, а пережила она его на 25 лет, прожила долгую жизнь, полную радостей и печали. В 1900 году она похоронит своего старшего сына Алексея, понянчит еще 4-х внуков, от брака младшего Павла Васильчикова и Инны де Бове, переживет Русско-Японскую войну, революцию 1905 года и начало 1-й мировой войны. В декабре 1915 года, в почтенном воз-расте 80-ти лет, Ольга Васильевна умерла, оставив за рамками бытия надвигавшийся крах Российской империи. Пока Васильчиковы-старшие жили в Кораллово, сохраняя традиции, жизнь вокруг уходила далеко вперед, совсем рядом жили, работали и творили российские гении нового времени. В звенигородской земской больнице принимал больных Антон Павлович Чехов, в поместье Введенское гостил и работал Петр Ильич Чайковский, в Саввинской слободе писал этюды Исаак Ильич Левитан. Никто из них не пересечется с Васильчиковыми, хотя пути их прогулок будут общие.