Детский дом "Кораллово"

Советский период в жизни Коралово гораздо меньше отражен в источниках. Наверное, он еще не стал настоящим прошлым, чтобы историки и архивы раскрыли все стороны тех лет. Поэтому, основываясь на крайне скудных сведениях можно отметить лишь общие моменты.

Из дневников сына последнего владельца Коралова графа Юрия Граббе мы знаем, что в 1918 году усадьба перешла в руки Уездного, а затем Губернского земельного комитета. Начались реквизиции. В первую очередь новую власть интересовало оружие и сельскохозяйственный инвентарь. Что касается мебели и утвари, то по сведениям Граббе было расхищено (реквизировано) немного. В большевистской идеологии материального аскетизма и в крестьянско-пролетарском быте не было место буржуазным изыскам. Взяв из усадьбы самое простое, губземком явно не знал, что делать с остальным. Часть была вывезена в Введенское, где с 1921 по 1927 год существовал музей дворянского быта, часть пустили на дрова, часть просто истлела в сараях. Не случайно А.Н.Греч, посещавший усадьбу в середине 20-х, охарактеризовал ее, как кладбище обломков старинной мебели. 

Применение самой усадьбе нашли не сразу. Обдумывались идеи использования под местные органы власти, но окончательным стало решение о детском приюте, тем более что проблема беспризорности приняла  масштабы национальной катастрофы. За годы Первой мировой войны, революций и войны гражданской осиротело не менее 7 млн. детей разного возраста. Сироты, в условиях отсутствия социальной политики, быстро становились бездомными беспризорниками, населявшими подвалы и заброшенные дома. 4 февраля 1919 года В. И. Ленин подписал Декрет об учреждении «Совета защиты детей» под руководством А. В. Луначарского. Детские дома подчинялись наркомату просвещения, который, впрочем,  ока-зался не в силах победить многомиллионную беспризорность. 

 В декабре 1920 года на VIII Всероссийском съезде Советов был зачитан доклад. Луначарский, по распоряжению которого он готовился, назвал доклад «крайне бестактным» и приказал изъять из обращения, что и было сделано. Некоторые его фрагменты воспроизведены в книге С. С. Маслова «Россия после четырех лет революции»:

Подобная ситуация заставила ВЧК в феврале 1921 года создать «Комиссию по улучшению быта детей» во главе с Дзержинским, полу-чившая неофициальное название ДЧК (детская чрезвычайная комиссия)Засуха в Поволжье летом 1921 года усугубила проблему. К сиротам-беспризорникам прибавилось тысячи детей, которых не могли про-кормить родители. ВЧК сообщает о случаях массового убийства младенцев матерями, сходящими с ума от их голодного крика. Малоизвестен факт – Марина Цветаева в 1921 году сдает в приют дочь, которую нечем кормить. Десятки тысяч новых беспризорников едут в Москву из Поволжья, привлекаемые рассказами о сытой столице. 

К чести новой власти, большевики планируют решать проблему системно. План: создать сотни детских домов, рабочим и служащим жертвовать деньги и продовольствие (лозунг «десять голодающих спасут одного умирающего»), проводить зачистки и санитарные обработки подвалов и заброшенных домов.  Однако реализация не везде успешна. Например, в 1926 году «Комсомольская правда» описала обстановку в детском доме имени Воровского, размещенном, как и детдом Коралово, в барской усадьбе: «Всю зиму дети оставались разутыми. Антисанитария распускается пышным цветом... Естественные потребности дети отправляют тут же в комнатах. Вшивость детей ужасная. Неописуемая грязь, зловоние, спертый зараженный воздух... И снаружи гус-той слой всяких нечистот и кухонных отбросов».Многие воспитанники считали свой детдом «тюрьмой». Даже песенки складывали вроде такой: 

У баронского прудаСтоит красная тюрьма. 

Кому некуда деваться,Тот идет туда спасаться. 

Нет сомнений, что одним из «микроэлементов» борьбы с беспризорностью становится кораловский детский дом, который ничем особенным не выделяется.  Сохранился единственный документ этого времени.«Акт санитарного обследования детского дома в с.Кораллово 28/XII -1923 г.Детский дом занимает большую усадьбу, окружаемую лесом и расположенную на берегу Разварни. Во время осмотра в усадьбе находилось 92 детей… Размещается дом в двухэтажном доме… Помещение следует считать просторным, достаточно светлым. Отопление центральное, работает хорошо…Водоснабжение также центральное и вода подается во все помещения…Здания содержится грязно…Ремонта в этом году не производилось. Внешнее впечатление, оставленное домом, это запущенность, безхозяйственность. Санитарный врач…» 

Из содержания и тона акта документа можно вывести, что детский дом работает, здание и коммуникации в пригодном состоянии, а руководство допускает бесхозяйственность. Как знать, может это обследование и было связано с ревизией детских домом, которые присматривала ДЧК (комиссия Дзержинского) для организации детских трудовых колоний.   Трудовая колония, или коммуна в те годы распространенная форма детского учреждения. Вспомним детскую коммуну им. Горького под руководством Макаренко, школу-коммуну им. Достоевского (ШКИД) педагога Сороко-Росинского. 

Новые в педагогике названия, колонии-коммуны, вполне соответствовали духу времени. В них и риторика революции - коммуна, коммунары, коммунизм, и связь с курирующими органами – ВЧК и ОГПУ. Не стоит забывать, что большинство воспитанников имели криминальный опыт и частично коммуны рассматривались как детские исправительные учреждения.  Но главной содержательной линией колоний-коммун был труд.Труд чаще всего сельскохозяйственный, так как для производства требовалось редкое тогда оборудование, а земля и инвентарь в старых усадьбах были в избытке. Кроме того, основной целью труда в колониях было не воспитание, или исправление, а элементарная необходимость прокормиться. 

 

По свидетельству краеведа А.Н.Греча в период детдома в Кораллово вся обстановка усадьбы была утрачена. "Только при въезде сохранились затейливые ворота, пережившие много десятков лет, — два рустованных пилона, украшенных волютами с совсем маленькими, почти миниатюрными на них львами, удивительно курьезными здесь и забавными" - пишет А.Н.Греч.

Львиные ворота Кораллово. Фото начала XX века.

 

 

 


Исходя из этого, можно предположить, что воспитанники обрабатывали землю в Коралово на предмет картофеля, овощей. Возможно, продолжал существование птичий и скотный двор,  очевидно,  плодоносил сад.В нелегком крестьянском труде воспитанникам помогают взрослые. По переписи 1926 года в Коралово обнаруживается 153 человека, из которых около ста - дети, а остальные персонал.Помимо труда, колонисты, конечно, учились. По некоторым данным в 1921 году на открытии музея в Введенском выступал хор кораловских воспитанников. 

К сожалению, кораловская трудовая коммуна-колония не достигла пе-дагогических высот учреждений А.Макаренко, И.Шацкого, В.Сороко-Росинского и осталась безвестной. Рядовой детский дом продолжил рядовое существование до самой войны. Об этом косвенно свидетельствуют военные документы 1941, которые неизменно именуют насе-ленный пункт, как «детский дом Коралово». Конечно, за 20 лет существования идеология и практика детского учреждения могла изме-ниться. В 30-е практика коммунаров была подвергнута критике, Мака-ренко умер, другие идеологи были репрессированы. Вместе с идеей самостоятельного труда, в школах и детских домах умирала идея са-моуправления. 

С 1928 года по указанию ЦК ВКП (б) о ликвидации беспризорности в основном борьбу начинают вести по сталински жестко, вплоть до уголовной ответственности бродяг старше 12 лет. В 30-е годы развивается практика выездных детских домов. Во время учебного года детдом мог базироваться в городе и учиться при школах, а летом всем коллективом выезжать на природу. Не исключено, что и Коралово в те годы принимало воспитанников только летом. Но если и так, то летом 1941 года детей пришлось срочно эвакуировать.

 На этот «детдомовский» период Коралова приходится печальное завершение функционирования кораловского храма Толгской богоматери. По свидетельству Андрея Нечаева, чей отец был урожденным Коралово, а дед Андрей Семенович Нечаев с 1910 года служил псаломщиком, церковь просуществовала до 30-х годов, после чего была закрыта властями. К тому времени храм, объединял большое хозяйство. Здание церкви, здание церковно-приходской школы, здание богадель-ни, деревянную часовенку у западного входа, три церковных жилых дома: дом священника с баней, дом дьячка и домик псалтырщика. Будучи талантливым художником Сергей Андреевич Нечаев оставил нам изображения церкви и зданий.Внутри ограды кораловской церкви находились захоронения служителей, ныне утраченные. Достоверно известно о могиле А.С.Нечаева, возможно здесь похоронен и Иван Моригеровский, священник церкви до смерти в 1896 году. .В 1941 году храм и вспомогательные дома подверглись испытаниям войной.