Флигель в Кораллово. Предположительно постьроен на фундаменте первого дома Ярославовых

Поместье 

 История сельца Караулова превращается в историю поместья Коралова во второй половине XVIII века. Героями этого превращения стали дворянин Михаил Ярославов и его сын Алексей Михайлович. 

Само по себе это превращение типично, ведь период правления Екатерины II Великой стал «золотым веком» поместного дворянства. Получив в 1762 «Манифест о вольности дворянства», а в 1785 «Жалованую грамоту дворянству» представители этого сословия освобождались от обязательной службы и многие предпочли  уходить в отставку, посвящая жизнь организации хозяйства в поместьях. Не стали исключением отец и сын Ярославовы. Впрочем, основу землевладельческого благополучия Михаил Иванович Ярославов заложил еще в период дворцовых переворотов. Легендарным родоначальником Ярославовых  считается сын Василия Косого – Оболенского Ярослав (XV век). От него, рюриковича, боярский род  Ярославовых крепчает на Руси до времен Ивана Грозного, который в ряду многих бояр репрессирует и их.  По мнению исследо-вателей, Иван IV высылает своих дальних родственников, лишив их земель в Подмосковье. 

Только в 18 веке, усилиями дворянина Михаила Ярославова, происходит символическое возвращение рода в точку своего легендарного истока – в Звенигород. Именно Звенигород был гнездом Василия Косого, сына Юрия Звенигородского, последних реальных оппонентов Москвы. В середине 18 века, земли Коралова в Звенигородском уезде оказываются во владении Михаила Ивановича Ярославова и его семьи. 

Картина Н. В. Неврева под названием «Начальник Тайной канцелярии А. С. Ушаков допрашивает княжну Юсупову».

 

В этой канцелярии служил и Михаил Ярославов.Будущий хозяин Кораллова родился в 1713 году, в семье капитана ландмилиции (военные части сформированные Петром I на Украине для борьбы с Крымом). В начале 30-х молодой Михаил Ярославов вероятнее всего служит в Семеновском полку в Петербурге. Взлет карьеры  Ярославова приходится на время императрицы Елизаветы Петровны.  Сбросив путы немецкого засилья, разгромив «бироновщину», Россия дала старт многим молодым, честолюбивым русским дворянам. С 30 мая 1741 года М.И.Ярославов оказывается флигель – адъютантом капитанского чина у генерала Андрея Ивановича Ушакова - главы тайной канцелярии и розыскных дел при пяти монархах. А с 1 августа 1747 года мы встречаем М.И.Ярославов на должности генерал адъютанта премьер-майорского чина у генерал-аншефа и лейб-гвардии полковника Степана Федоровича Апраксина. Ушаков и Апраксин не просто известные фамилии – это первые лица своего времени. Андрей Иванович Ушаков - глава Канцелярии тайных дел (главного органа государственной безопасности тех лет) со времен Петра и до Елизаветы! Через его «холодную голову» и «чистые руки» проходили борец с «бироновщиной» патриот Волынский, семья императора-младенца Ивана Антоновича, главные интриганы дворцовых переворотов: Остерман, Бирон, Миних, Лесток.  Степан Федорович Апраксин, пасынок вышеупомянутого и всесильного Ушакова, коман-дир семеновского полка,  был главнокомандующим Российской армии в Семилетней войне, триумфатором Гросс-Егерсдорфского сражения в 1757 году.

Будучи адъютантом столь влиятельных вельмож, и по долгу своей секретарской службы, Михаил Ярославов без сомнения выполнял весьма важные и тайные поручения. Неслучайно в его архивах сохранились именные грамоты императриц. «Божиею милостию мы Екатерина вторая Императрица и само-держица Всероссийская …Известно и ведомо да будет каждому, что блаженныя и вечно достойная памяти Всепресветлейшая Держав-нийшая Великая Государыня императрица Елисавет Петровна Само-держица Всероссийская, наша Вселюбезнейшая государыня, Михаила ЕРославова который ея Величеству при генерал аншефе генерал адъютантом Служил, …повелевая всем нашим помянутого Михаила Ера-славова за нашего подполковника надлежащим образом признавать и почитать… в Москвъ лета тысяща семьсот шестьдесят третьяго апреля 3-го дня. На подлинном подписано тако: Екатерина, генерал-фельдмаршал князь Трубецкой, в военной коллегии в книгу записан под № 163. Доставлено (?) в службы при запечатанном в коллегии ино-странных дел № 992».(Из архива Алексея Ярославова)         Судя по всему, удачная карьера, хорошее жалование и отсутствие склонности к мотовству позволили Михаилу Ярославову приумножить свои землевладения в Московской губернии, в Ярославле, Костроме, Вологде и других землях России. 

Фотокопии грамот М.Ярославова

 

Присовокупил к этому Ярославов и  приданое своих жен, коих за жизнь случилось три. Так, например, соседнее с Кораловым Фуньково (Фуниково в XVIII веке) принадлежало его второму тестю, Морозову,  и, очевидно, отошло к Ярославовым  вместе с женитьбой на Акулине Федоровне Морозовой (умерла в 1761). Список землевладений Михаила Ярославова подтверждает высочайший круг его общения. Так совладельцами поместья Нестерова под Ярославлем являются М.Ярославов, Н.Ярославова и светлейший князь Григорий Орлов! В результате, Михаил Ярославов, будучи нетитулованным дворянином, становится достаточно крупным землевладельцем. Только в Кораллово у него 501 десятина земли, а мелким поместьем тогда счита-лось хозяйство от 50 десятин. 

 Смерть шефа в 1758 году и право на отставку  подвигли Михаила Ивановича Ярославова уйти со службы в чине подполковника и заняться своим обширным хозяйством. В 1766 году, видимо по его заказу, составляется «Геометрический специальный план Звенигородского уезда, Городского стану сельца Караулово, Каралово тож и принадлежащим к нему деревней Насоновой…», для точного размежевания с соседями. Этот документ составленный землемером капитаном Александром Языковым 18 октября 1766 становится первым сохранившемся доку-ментом о поместье. Из документа становится известно, что «в сельце Караулове по ревизии числится 28 мужских душ (в Насоново 30).»(ИЗ Центрального Госу-дарственного Архива Древних Актов) 

Еще через несколько лет информация о поместье Михаила Ярославова попадает в «Экономические примечания к планам генерального размежевания». Так как в 1776 году Михаил Иванович уже передаст Коралово старшему сыну, то новый документ можно датировать началом 70-х. Документ отмечает, что «в сельце Караулово дворов 13, душ мужского пола 40, женского 32, деревня Насоново, дворов 10, душ мужского по-ла 38, женского 30». А далее впервые упоминаются строения: «сельцо по правую сторону речки Разводня (второе название Сторожки, также Разварня) и безымянного ручья, господский дом деревянный, на речке мучная мельница об одном поставе…»(ИЗ ЦГАДА) Эти строки можно считать «свидетельством о рождении» усадьбы в Коралово. Между 1766 и 1776 годом Коралово перестало быть просто деревней помещика, а стало одним из его родовых гнезд, с господским домом.

Сегодня мы можем лишь гипотетически реконструировать первую усадьбу.  Как правило, господские дома таких поместий в середине XVIII века строились исходя из трех основных принципов – соборность, практичность, недолговечность. Недолговечность предполагал материал – дерево. Чуть позже в моду войдет штукатурка по дереву, что позволит сделать усадьбу  прочнее, но пока они мало чем отличались от изб. Нередко усадьбы тех времен даже называли господской избой. Соборность означало, что под одной крышей собирались помещения разного назначения (сени, светелки, чуланы, клети, иногда даже помещения для скота) и разного времени постройки. Чаще всего это были разного размера срубы, соединенные сенями, проложенными прямо по земле.  Это делало усадьбу универсальной, позволяло расширять и достраивать ее, но об архитектуре, симметрии не могло быть и речи. Практичность означала, что помещиков середины XVIII века больше волновали практические вопросы – тепло в доме, крепость забора,  эффективное использование участка земли.  Изыски аллей, парков и залов придут лишь в период расцвета екатерининской эпохи.

Возможно флигеля XIX века стоят на фундаменте первого дома Ярославова.

Иными словами, господский дом Михаила Ярославова мог быть эклектичен, сочетал в себе элементы старорусских боярских хором (большие бревна, малые окна, темные помещения) и черты европейского дизайна (колонны, балконы). Отопление барского дома сочетало русские печи, грубые, но позво-ляющие держать тепло 10-12 часов и модные «голландки». Печи, соседствующие с маленькими окнами (иногда даже слюдяными) превращали комнаты в темные, закопченные помещения. В целом, можно сказать, что дом строился для максимального удобства и не выполнял еще эстетических и представительских функций. В связи с этим не очень задумывались о месте постройки. По крайней мере, хозяин не обязательно вписывал дом в ландшафт, а привязывал строение дорогам и реке. 

Предположения о месте первого усадебного дома могут быть различны. Самая незатейливая версия говорит за расположение дома Михаила Ярославова у пруда, и схождения двух, наиболее старых дорог из Ершова (Звенигорода) и из Дюдькова (Саввино-Сторожевского монастыря) Один из современных флигилей, на месте которых  мог быть первый дом Ярославовых.