Детский дом Кораллово

Детский дом “Кораллово”

Советский период в жизни Коралово гораздо меньше отражен в источниках. Наверное, он еще не стал настоящим прошлым, чтобы историки и архивы раскрыли все стороны тех лет. Поэтому, основываясь на крайне скудных сведениях можно отметить лишь общие моменты.

Из дневников сына последнего владельца Коралова графа Юрия Граббе мы знаем, что в 1918 году усадьба перешла в руки Уездного, а затем Губернского земельного комитета. Начались реквизиции. В первую очередь новую власть интересовало оружие и сельскохозяйственный инвентарь. Что касается мебели и утвари, то по сведениям Граббе было расхищено (реквизировано) немного. В большевистской идеологии материального аскетизма и в крестьянско-пролетарском быте не было место буржуазным изыскам. Взяв из усадьбы самое простое, губземком явно не знал, что делать с остальным. Часть была вывезена в Введенское, где с 1921 по 1927 год существовал музей дворянского быта, часть пустили на дрова, часть просто истлела в сараях. Не случайно А. Н. Греч, посещавший усадьбу в середине 20-х, охарактеризовал ее, как кладбище обломков старинной мебели.

Применение самой усадьбе нашли не сразу. Обдумывались идеи использования под местные органы власти, но окончательным стало решение о детском приюте, тем более что проблема беспризорности приняла масштабы национальной катастрофы. За годы Первой мировой войны, революций и войны гражданской осиротело не менее 7 млн. детей разного возраста. Сироты, в условиях отсутствия социальной политики, быстро становились бездомными беспризорниками, населявшими подвалы и заброшенные дома. 4 февраля 1919 года В. И. Ленин подписал Декрет об учреждении «Совета защиты детей» под руководством А. В. Луначарского. Детские дома подчинялись наркомату просвещения, который, впрочем, оказался не в силах победить многомиллионную беспризорность.

В декабре 1920 года на VIII Всероссийском съезде Советов был зачитан доклад. Луначарский, по распоряжению которого он готовился, назвал доклад «крайне бестактным» и приказал изъять из обращения, что и было сделано. Некоторые его фрагменты воспроизведены в книге С. С. Маслова «Россия после четырех лет революции»:

Подобная ситуация заставила ВЧК в феврале 1921 года создать «Комиссию по улучшению быта детей» во главе с Дзержинским, получившая неофициальное название ДЧК (детская чрезвычайная комиссия) Засуха в Поволжье летом 1921 года усугубила проблему. К сиротам-беспризорникам прибавилось тысячи детей, которых не могли прокормить родители. ВЧК сообщает о случаях массового убийства младенцев матерями, сходящими с ума от их голодного крика. Малоизвестен факт – Марина Цветаева в 1921 году сдает в приют дочь, которую нечем кормить. Десятки тысяч новых беспризорников едут в Москву из Поволжья, привлекаемые рассказами о сытой столице.

К чести новой власти, большевики планируют решать проблему системно. План: создать сотни детских домов, рабочим и служащим жертвовать деньги и продовольствие (лозунг «десять голодающих спасут одного умирающего»), проводить зачистки и санитарные обработки подвалов и заброшенных домов. Однако реализация не везде успешна. Например, в 1926 году «Комсомольская правда» описала обстановку в детском доме имени Воровского, размещенном, как и детдом Коралово, в барской усадьбе: «Всю зиму дети оставались разутыми. Антисанитария распускается пышным цветом… Естественные потребности дети отправляют тут же в комнатах. Вшивость детей ужасная. Неописуемая грязь, зловоние, спертый зараженный воздух… И снаружи густой слой всяких нечистот и кухонных отбросов». Многие воспитанники считали свой детдом «тюрьмой». Даже песенки складывали вроде такой:

У баронского пруда

Стоит красная тюрьма.

Кому некуда деваться,

Тот идет туда спасаться.

Нет сомнений, что одним из «микроэлементов» борьбы с беспризорностью становится кораловский детский дом, который ничем особенным не выделяется. Сохранился единственный документ этого времени. «Акт санитарного обследования детского дома в с. Кораллово 28/XII - 1923 г. Детский дом занимает большую усадьбу, окружаемую лесом и расположенную на берегу Разварни. Во время осмотра в усадьбе находилось 92 детей… Размещается дом в двухэтажном доме… Помещение следует считать просторным, достаточно светлым. Отопление центральное, работает хорошо…Водоснабжение также центральное и вода подается во все помещения… Здания содержится грязно… Ремонта в этом году не производилось. Внешнее впечатление, оставленное домом, это запущенность, безхозяйственность. Санитарный врач…»

Из содержания и тона акта документа можно вывести, что детский дом работает, здание и коммуникации в пригодном состоянии, а руководство допускает бесхозяйственность. Как знать, может это обследование и было связано с ревизией детских домом, которые присматривала ДЧК (комиссия Дзержинского) для организации детских трудовых колоний. Трудовая колония, или коммуна в те годы распространенная форма детского учреждения. Вспомним детскую коммуну им. Горького под руководством Макаренко, школу-коммуну им. Достоевского (ШКИД) педагога Сороко-Росинского.

Новые в педагогике названия, колонии-коммуны, вполне соответствовали духу времени. В них и риторика революции - коммуна, коммунары, коммунизм, и связь с курирующими органами – ВЧК и ОГПУ. Не стоит забывать, что большинство воспитанников имели криминальный опыт и частично коммуны рассматривались как детские исправительные учреждения. Но главной содержательной линией колоний-коммун был труд. Труд чаще всего сельскохозяйственный, так как для производства требовалось редкое тогда оборудование, а земля и инвентарь в старых усадьбах были в избытке. Кроме того, основной целью труда в колониях было не воспитание, или исправление, а элементарная необходимость прокормиться.

По свидетельству краеведа А. Н. Греча в период детдома в Кораллово вся обстановка усадьбы была утрачена. “Только при въезде сохранились затейливые ворота, пережившие много десятков лет, — два рустованных пилона, украшенных волютами с совсем маленькими, почти миниатюрными на них львами, удивительно курьезными здесь и забавными” - пишет А. Н. Греч.

full

Львиные ворота Кораллово. Фото начала XX века

Исходя из этого, можно предположить, что воспитанники обрабатывали землю в Коралово на предмет картофеля, овощей. Возможно, продолжал существование птичий и скотный двор, очевидно, плодоносил сад. В нелегком крестьянском труде воспитанникам помогают взрослые. По переписи 1926 года в Коралово обнаруживается 153 человека, из которых около ста - дети, а остальные персонал. Помимо труда, колонисты, конечно, учились. По некоторым данным в 1921 году на открытии музея в Введенском выступал хор кораловских воспитанников.

К сожалению, кораловская трудовая коммуна-колония не достигла педагогических высот учреждений А. Макаренко, И. Шацкого, В. Сороко-Росинского и осталась безвестной. Рядовой детский дом продолжил рядовое существование до самой войны. Об этом косвенно свидетельствуют военные документы 1941, которые неизменно именуют населенный пункт, как «детский дом Коралово». Конечно, за 20 лет существования идеология и практика детского учреждения могла измениться. В 30-е практика коммунаров была подвергнута критике, Макаренко умер, другие идеологи были репрессированы. Вместе с идеей самостоятельного труда, в школах и детских домах умирала идея самоуправления.

С 1928 года по указанию ЦК ВКП (б) о ликвидации беспризорности в основном борьбу начинают вести по сталински жестко, вплоть до уголовной ответственности бродяг старше 12 лет. В 30-е годы развивается практика выездных детских домов. Во время учебного года детдом мог базироваться в городе и учиться при школах, а летом всем коллективом выезжать на природу. Не исключено, что и Коралово в те годы принимало воспитанников только летом. Но если и так, то летом 1941 года детей пришлось срочно эвакуировать.

На этот «детдомовский» период Коралова приходится печальное завершение функционирования кораловского храма Толгской богоматери. По свидетельству Андрея Нечаева, чей отец был урожденным Коралово, а дед Андрей Семенович Нечаев с 1910 года служил псаломщиком, церковь просуществовала до 30-х годов, после чего была закрыта властями. К тому времени храм, объединял большое хозяйство. Здание церкви, здание церковно-приходской школы, здание богадельни, деревянную часовенку у западного входа, три церковных жилых дома: дом священника с баней, дом дьячка и домик псалтырщика. Будучи талантливым художником Сергей Андреевич Нечаев оставил нам изображения церкви и зданий. Внутри ограды кораловской церкви находились захоронения служителей, ныне утраченные. Достоверно известно о могиле А. С. Нечаева, возможно здесь похоронен и Иван Моригеровский, священник церкви до смерти в 1896 году. В 1941 году храм и вспомогательные дома подверглись испытаниям войной.

Флаг коммуны над усадьбой Кораллово Дорога к усадьбе. Рис. художника С. Нечаева ОГПУ против беспризорности. 1921 год Один из последних служителей Коралловской церкви Андрей Нечаев Дом священника Коралловского храма. Рис. С. Нечаева Коралловский храм. Акварель художника С. Нечаева, сына священника

Оригинал страницы тут https://web.archive.org/web/20190417092115/http://korallovo.com/dietskii_dom_korallovo